Записки таксистки Лето

Лето

Судаки и дороги

1 июля

«Тополиный пух. Жара. Июль.» Здравствуй, моя аллергия.

И на пух, и на жару.  Однако работу никто не отменял.

8 июля

Сегодня мои заказчики — семья студентов из очень южной и крайне дружественной африканской страны.

Он — высокий, мускулистый, белозубый. Она — грациозная, яркая, кудрявая.

Парочка притащила с собой пакеты, кулёчки и свёрточки. Частью из них до отказа забился багажник моей «Калины». Остальное — в ногах пассажиров.

Молодёжь ехала отдыхать. Наш маршрут протянулся от города до небольшого посёлка с озером, пляжем и крупной популяцией граждан, озабоченных загаром.

«Маршрут построен, вы ушли с маршрута,»— на жаре мой навигатор путался в показаниях.

А я улыбалась, ибо и этот посёлок, и это озеро мне знакомы. Тем более, что поездки за черту города прибыльные.

Двинулись

Парень кое-как изъяснялся по-русски.  Девушка нет.

Не успели миновать пару перекрёстков, супруги начали между собой препираться.

По интонации угадала — красавица чем-то недовольна.

Я к парню:

— Что-то не так?

— Жарко. У вам нет кондишн?

— Русский автопром — такси «эконом», — хлопнув ладошкой по рулю, рассмеялась.  — Там ручечка есть на двери, чтобы опустить стекло.

А он в ответ как замахал ручищами:

— Нет! Сквозьниак. Жена беременный.

Обожаю беременяшек. Они такие няшные.

Своё стекло опустила до упора и дала газку. Воздух в салоне оживился.

— Ну, как жене?

— Ок. Но плёхо. Дорога неровный.

Я только плечами пожала:

— Что есть, то есть. Надеюсь, на ухабах не укачает.

Хотя напрасно я беспокоилась. Мне еле удалось протиснуться в общий поток авто, пассажиры которых тоже жаждали шоколадного цвета кожи. Видимо, под действием палящего солнца больше сорока никто не разгонялся. Так единой вереницей и дотащились до пункта назначения.

Приехали, я тормознула у поселковой почты.

Студент сверкнул белыми зубами:

— Нет! До озера! Жена тяжело идти.

Я потерла подушечкой большого пальца по верхним фалангам указательного:

— Это будет дороже стоить.

— Заплачу. Денги ес.

Ключ зажигания повернула в режим «вкл» и попылила прямиком на пляж.

— Вон оно, озеро. Вон мужик в плавках, — пот струйками стекал под лямки сарафана, а я еще пыталась шутить. — Вылезайте.

Однако, эти голубки меня совсем не слышали. Они истошно ворковали между собой на своём африканском наречии. И опять беременяшка была чем-то возмущена.

Я на парня взглянула, мол, давайте, гоу-гоу. А в ответ слышу:

— Нет! Место не хорош. Много людьей.

— Тогда нам на Черные камни! Там днем ни души. И клёв, — откровенно съязвила.

Африканец явно не изучал советский кинематограф:

— Это где?

— В Караганде, — злость на себя, на него и его жену готова была прорваться Бахчисарайским фонтаном.

— Поехалим далше, — он как будто не понимал, что назревает конфликт.

— Нет. Либо вы здесь выхОдите, либо все вместе возвращаемся в город.

Я заглушила мотор и нажала рычажок, чтоб открыть багажник. Парочка нехотя вылезла. Он, стиснув зубы, таскал свои свертки и кульки под ближайший ивовый куст. Жена стояла в тени, у растущей кучи пакетов и яро ругала благоверного.

«И вовсе она не красавица, — подумалось мне. — Хотя, наверное, все мы, бабы, когда истерим, больше похожи на визгучих свинок, чем на мурчащих кошечек».

Он сердито захлопнул багажник.

Бедный студент

Я подошла:

— С вас семьсот рублей. В том числе, за автопрогулку до побережья.

— Нет! Больше триста платить нет. Я бедный студент. Денег нет, — гадкая ухмылка на лице парня подтвердила мои наихудшие опасения. Поездка «в минус».

Парочка растворилась где-то среди кустов и граждан, а я всё стояла у водительской двери, переминаясь с ноги на ногу. Если б курила, то уже, наверное, затянулась бы пятой «Беломориной».

Но поскольку веду здоровый образ жизни, мне оставалось только глубоко дышать и пережевывать случившееся.

Почему я не добилась справедливости? Ответ не приходил.

Короче, настолько мерзко мне не было даже в моменты реальной опасности. Прошло еще некоторое время.

Я, наконец, плюнула: «Вот судак!» и со словами «Да и пофиг» села в «Калину», утопив педаль газа в пол.

К убыточному заказу обратный путь добавил адовых мук. Салон бедной малютки превратился в котёл, и в нем нещадно пекло. Асфальт под колёсами плавился так, что машина была готова увязнуть в бурлящей вонючей жиже. Два бешеных шумахера обошли меня по обочине, через пятьсот метров догнав друг друга. Скрежет железа. Мордобой. Мат. Пробка.

«Бонаква», как назло, закончилась.

Организм настойчиво требовал излить все накопившиеся эмоции. Я простерла руки к потолку: «Господи, помоги!»

Видимо, была услышана. Мне посчастливилось прокрасться через ДТП. До города уже оставался один километр, как раздался звонок диспетчера:

— Ээ, Валерия. Ваш клиент (вы его только что высадили у озера) обратился. Он забыл в багажнике пакет с одноразовой посудой. Очень просил приехать. Обещал хорошо заплатить. Войдите в его положение. У него жена беременная.

Звонок диспетчера ничего не изменил. Я домчалась до ближайшей кафешки.

Телефон — в бардачок.

Сама пулей в туалет.

Потом в бар и «Колу» со льдом.

Выпила залпом два бокала. Отлегло.

Не торопясь уселась в машину и достала старенький «Самсунг».  Семь пропущенных вызовов от студента.

Даже хихикнула:»К чему бы это?»

Ладно, перезвоню.

О, святой Евлампий Тиходрист! Мой клиент оказался настоящим эталоном душнилы: нудил и нудил про свою беременную жену. Даже как-то жалко его стало.  Я согласилась:

— Привезу вашу посуду. Но тариф двойной.

Прям услышала, как парень закивал головой:

— Денги ес. Ес денги. На в-сё.

Реванш

«Ну, что? Реванш? Таки да,»- и я потащилась, обливаясь потом, в общем потоке легковушек обратно на пляж.

Парень встретил меня без оркестра, но со слезами на глазах. М-да.

Каков уровень заботы о жене! Ничего не жалеет ради любимой.

И правда, не жалел.

— Наличныих, — студент не скупился на улыбки, — нет. Но я перевод. По номер телефон.

— Да, пожалуйста, — хмыкнула в ответ. А под ложечкой засосало: «Кинет.» Он достал из багажника свой дурацкий пакет и засмеялся: «Вечерой перевод. О’кей?»

Я молча хлопнула дверцей и свалила. Всю дорогу до города пилила себя за глупость, жалость и жадность.

Денег, естественно, он так и не перевёл. Думаю, и через год не сподобится.

12 июля

Осадок от благотворительной поездки на озеро остался.  Пятый день езжу, скрипя зубами. Вот честное таксистское — никогда не буду брать пассажиров без предоплаты!

13 июля

Сегодня у центральной городской больницы забирала старушку.

Когда помогала усесться на заднее сиденье, внутренне содрогнулась.

Мешковатый, явно с чужого плеча, черный пиджак, латанный- перелатанный цветными нитками. Под ним тёмный халат без рукавов, накинутый поверх драной застиранной ночнушки. Глянула вниз и обомлела — бабка была обута в резиновые калоши на босу ногу. И это в тридцатиградусную жару!

Она обложилась рваными пакетами с каким-то вонючим содержимым, и мы тронулись.

— Все доктора — сволочи. Лечить не знают. Дипломы свои напокупали. А мне одна маята, — клиентка закрепила сказанное печатью непечатного слова.

В ответ я промычала нечто неопределённое. Пассажирке было все равно.

— Вот жара какая — спасу нет. А энти все — она значительно подняла костлявый палец кверху, — всё экскрименты проводют с погодой. Мильёны вбухивают. Нет, чтоб пензию прибавить народу.

Я кашлянула в знак согласия.

— Чегой-то ты дохаешь? Ковидозная, что ль? Так маску нацепи, дурында. Лично у меня денег на таблетки нет, и на эти сучьи больницы тоже.

Мне пришлось заговорить:

— Нет, бабушка, я не болею. А что ж вас никто не встретил?

— А кому встречать-то? Мужа, козла духатого, еще в перестройку добрые люди пристрелили. Детей вот не родили с ним. А потом уж и сама не хотела.

Родные брат с сестрой у меня есть. Да лучше б они издохли, собаки серые. Отобрали у меня родительский дом. Паскуды. Я ведь почти двадцать лет за лежачей матерью ходила. А они всю жизнь по заграницам вошкались да деньгами сорили. Племянники имеются. Чужая кровь. Да и на кой ляд я им сдалась, нищая да больная.

То ли от теплового удара, то ли от потока словесных помоев у меня внезапно заломило виски. Я старалась не слушать злобный монолог существа, обиженного на весь белый свет.

Ехали долго, на другой конец города.

Боль немного отпустила, и до меня долетело:

— Когда последний раз белый батон пробовала, и не вспомню. Да и какие теперь батоны. Тьфу!  Синтетика одна. А так другой раз корку хлеба водой размочу, вот и вся жрачка на день.

Избавились

Тут меня осенило: бабка своим пессимиздежем так достала всех в больнице, что от нее просто избавились. Подлечили чуток и выпроводили. Вызвали ей такси с оплатой наличными в конце поездки.  И не подумали даже, что денег-то у старушки нет!

Что ж. Вторая поездка за месяц «в минус».  Да и пофиг. Лишь бы побыстрее доехать до ее дома.

Мы остановились у серой панельной пятиэтажки.  Видавший виды двор окраинного района: ни тебе цветочка, ни кустика. Битые стекла, скомканные пачки от сигарет. Откуда-то мерзко тянуло гнилью.

Я помогла пассажирке выбраться из машины. Подала ее пакеты.

— А денег нет тебе заплатить, — злобно зыркнула на меня клиентка.

Я молча нагнулась в салон, выгребла из кошелька все деньги. Там было что-то чуть больше стоимости ее поездки.

— Возьмите.

Бабка сжала в кулаке наличку.  Вижу: подбородок старухи мелко затрясся.

Я метнулась к багажнику и вытащила оттуда сумку с продуктами, которые загодя покупала для себя. Половинка белого батона, кружок докторской колбасы, ряженка, какие-то пряники. Много ли мне одной надо?

Так и передала бабке всё, вместе с шопером.

Маленькая, тощая, страшная, она разрыдалась как ребенок. Сквозь слезы шептала своим прокуренным голосом слова благодарности.

Смотреть на это не было сил. Я сбежала.

Автор: Алена Косенко

Для связи:

ВКонтакте: https://vk.com/id592155199

Телеграм:   https://t.me/Al_ena7255