Признавайтесь, кто из вас читает сонники?
Вот только не надо мне говорить: «Я и снов не смотрю». Не поверю. Иначе что вы тогда делаете с закрытыми глазами?
Мумия
Мумия, наконец, справилась с тряпками, села на край ящика и завыла: «Несчастный, это ты поклянись Осирису, самому мудрому среди всех богов мира!»
Так они по препирались какое-то время, священник увидел, что язычник упорствует, и решил зайти с другого бока: «А чего это мы с тобой, Фарушка, насухую болтаем? давай за знакомство?»
В зал гулко брякнулись две табуретки и стол с белой скатертью. Из недр рясы батюшка достал бутылочку «Кагора»: «Посуда есть?»
Фараон кивнул, и на столе явились две стеклянные рюмки на тонкой ножке.
— Эй, ты не из моего ли буфета вытянул? Ладно, садись, брат, угощайся.
Отец Николай с удовольствием чокнулся с новым знакомым. Выпили. Закусили баранками. Потом они подняли рюмочки за жён, за царей, за мир во всем мире… Вскоре мужчины сидели в-обнимку и пели «Ой, мороз, мороз» на три голоса.
«Приснится же такое! — отец Николай потер глаза и широко зевнул. — Так баба это была или покойник? За-га-ад-ка».
Суббота
Ксандра
С субботы на воскресенье может присниться всякая романтическая лабуда.
Ксандра медленно шла по лабиринту из розовых кустов. Предзакатное солнце окрашивало, казалось, самый воздух золотистым светом. И без того прекрасный сад казался волшебным.
Погруженная в раздумья, женщина не заметила, откуда возник перед ней юноша. Он стоял, преклонив колено. В его руках благоухал букет роскошных пионов. Ксандра с чуть заметной досадой тихо произнесла:
— Юлий, вы напрасно сюда приходите.
— О, умоляю, позвольте сказать. Ваша несравненная красота поселила в моем сердце горячее пламя. Ваше лицо сияет так, что луна смущенно прячется в тучи. Глаза спорят глубиной с бездонным океаном. Они столь же прекрасны, как цвет неба над миром. Я бы умер за один только ваш благосклонный взгляд! Линия мраморного носа изящна. Волны алых губ подобны лепесткам розы. Ангелы поют в вашем голосе. Минута рядом с вами словно господне благословение. Не гоните, умоляю!
— Дитя, встаньте…
— Да, я молод, но это пройдет.
— Юлий, — Ксандра протянула тонкую белую руку и осторожно положила ладонь на голову молодому рыцарю. Пальцы дамы скользнули по румяной щеке, остановились на подбородке. Юноша поднялся. Несколько томительных мгновений красавица смотрела в глаза поклонника, потом обхватила прохладными ладонями его разгоряченное лицо и поцеловала в губы. Сильный, смелый, почти страстный поцелуй означал только одно: «нет».
— Никогда?
Ксандра качнула серьгами.
— Могу я спросить…о том мужчине?
— Зачем?
— Мне это важно.
Дама отвернулась, помедлила. Видимо, приняв какое-то решение, села на ближайшую садовую скамью и жестом повелела юноше сесть рядом.
Ветер путался в стенах колючего лабиринта. Золотой свет сменился закатным. Юлий не знал, куда деть свой нелепый букет, и, не замечая того, нервно обрывал лепестки. В молчании протекла, кажется, целая вечность.
Ксандра прикрыла глаза. Её сердце, как и несколько лет назад, дикой птицей забилось в груди. Женщина коротко вздохнула, устремила взгляд куда-то поверх розария и начала рассказ.
Рассказ Ксандры
«Это случилось на приеме по случаю именин Его Величества. Муж присоединился к кружку военных, оставив меня в обществе двух престарелых фрейлин. Мы сидели за кофейным столиком и беседовали о погоде.
В гостиную среди прочих людей быстрым шагом вошел кареглазый блондин с красивым мужественным лицом. Я кинула на него случайный взгляд, и вдруг весь мир исчез. Этого человека я видела впервые. Я знала его всегда. Наши взгляды не встретились, они впились друг в друга. Так умирающий от жажды приникает иссохшими губами к чаше с водой. Так стремятся друг к другу капли ртути.
Нас разделяли общество, семьи, время, расстояние… Невозможность, запретность. И неистовая… Великая… Любовь».
— Вы встретились потом?
Ксандра перевела взор на молодого человека, и серьги ее снова отрицательно качнулись.
— Вы до сих пор любите его.
Дама поднялась и, не прощаясь, ушла.
Юлий с глубоким восхищением смотрел вслед хрупкой женщине. Это было уже не детское обожание, а благоговение перед настоящим сильным чувством.
Мальчик будет расти. Не для Ксандры, конечно.
И возможно, когда-нибудь, из отблеска этой удивительной истории возгорится пламя и его чистой любви.
Воскресенье
Искушение
Воскресные сны — это карма. Как выходные проведёте, то и будьте любезны получить.
В супермаркет завезли скутеры. Синий с белой молнией на боку. Красный со всякими золотыми штучками. И вон тот чёрный. Элегантный, как маленькое платье. Новенькие, блестящие и очень недорогие. Во-от! Вот чего мне всю жизнь не хватало!
Я уже вижу себя в чёрных ботфортах на шпильках, в чёрных же кожаных штанах и косухе. Подъезжаю, неимоверно прекрасная, к налоговой. Паркуюсь, среди «мерсов» и «копеек». Снимаю с головы чёрный шлем и, как белая лошадь, мотая затылком в стороны, выпускаю на волю длинные кудри блонд. И так замедленно, как в кино. Чтобы все бизнесмены с папочками успели повернуть головы, а все злобные тётки лопнуть от зависти. И гарцую шпильками по ступенькам в зал, потом в кабинеты — в одной руке портфель, в другой шлем.
Классно же придумала? Да ладно, просто огонь!
Фигня, что со шпилек я всегда падаю, как с платформы. И что косичек даже в детстве не было. Детали — ничто! Образ — всё!
Иду домой уже практически помахивая правами, как муж меня спрашивает:
— А когда ты, дорогая, собираешься на скутере ездить?
— Всегда!
— А осенью грязь? Вся на тебя полетит, — заботливый какой.
— А я в экипировке.
— Зимой холодно. И дорогу сугробами завалит.
— Я её лопатой! — не сдаюсь, — физкульт-привет!
— А если мальчишки нехорошее слово напишут на букву…
— Заклею сердечками! У малой розовеньких попрошу.
— Ладно, кудри блонд-то где возьмешь?
— Ну…
— Красный свет, — не унимается мой искуситель, — тормоза визжат, шпильки вгрызаются в асфальт по самые пятки. Скутер направо, Лена налево…
— Ой, фсё!
Такую мечту убили.
А у вас были красивые сны? Расскажите, про что, я, может, тоже такое хочу!
Автор: Елена Воробьева
Для связи:
ВКонтакте: https://vk.com/vorobej_story
Телеграм: https://t.me/evorobej
